— А ты, — крикнул ей сеньор Эрберт, — у тебя что за проблема?

Женщина перестала обмахиваться.

— Я вашего праздника не касаюсь, мистер, — крикнула она через всю комнату. — Нет у меня никаких проблем, я — проститутка, так уж у меня устроено нутро.

Сеньор Эрберт пожал плечами. Он пил холоднее пиво, стоя рядом с баулами, в ожидании новых проблем. И потел. Немного позже женщина отделилась от сидевшей за столиком компании и тихо заговорила с ним. У нее была проблема в пятьсот песо.

— А ты за сколько идешь? — спросил ее сеньор Эрберт.

— За пять.

— Скажи пожалуйста, — сказал сеньор Эрберт. — Сотня мужчин.

— Это ничего, — сказала она. — Если я достану денег, это будет последняя сотня мужчин в моей жизни.

Он окинул ее взглядом. Она была очень юной, хрупкого сложения, но в глазах была твердая решимость.

— Ладно, — сказал сеньор Эрберт.

— Иди в комнату, а я буду тебе их присылать, каждого с пятью песо.

Он вышел на улицу и затряс колокольчиком. В семь часов утра Тобиас увидел, что лавка Катарино открыта. Все было тихо. Полусонный, отекший от пива сеньор Эрберт следил за поступлением мужчин в комнату девушки. Тобиас тоже пошел. Девушка узнала его и удивилась, увидев в комнате.

— Ты тоже?

— Мне сказали, чтобы я вошел, — сказал Тобиас, — Дали пять песо и сказали — не задерживайся.

Она сняла с постели мокрую от пота простыню и подала Тобиасу другой конец. Простыня была тяжела, как брезент. Они отжали ее, выкручивая за концы, пока она не обрела свой нормальный вес. Перевернули матрас, и с него тоже закапал пот. Тобиас проделал все, на что был способен. Перед тем как уйти, он добавил пять песо к растущей горке бумажек рядом с постелью.